Четверг, 19.10.2017, 23:06
Главная Регистрация RSS
Приветствую Вас, Гость
Меню сайта
Статьи
Истоки славянского миропонимания
Дата: 28.11.2014

Мокошь
Дата: 07.05.2017

Мировоззрение славян
Дата: 16.12.2015

Последнее обращение Слободана Милошевича к славянам
Дата: 03.06.2016

Ученые доказали наличие письменности у славян до Кирилла и Мефодия
Дата: 21.11.2016

Ложь и правда
Дата: 30.07.2015

День Велеса
Дата: 11.02.2015

«Озар Ворон» Как Владимир Красно Солнышко стал Святославичем, а Илья - Муромцем
Дата: 01.09.2017

Обустройство славянского дома
Дата: 03.12.2014

Кровавое крещение Руси
Дата: 09.05.2015

Гости сайта
Поиск
Словарь

БРЕЗГ - рассвет.

ВЕЛИЙ – великий, продолжительный, изобильный.

АЗ – я.

ВЫЯ - шея

Реклама Google

Главная » Статьи » Наследие

Индоевропейский культ Велеса, и его отражение в христианском культе Николая-Чудотворца у славян.

Велес и ПерунГеографическое распределение культа Волоса и культа Перуна на восточнославянской территории соответствует в общем распространению культа Николы и культа св. Георгия.

В Николе можно предположить воплощение Волоса; это предположение, как будет видно ниже, находит достаточно достоверное подтверждение. Отметим в этой связи Волосов Николаевский монастырь, некогда существовавший во Владимирском уезде, в 16-ти верстах от г. Владимира при реке Колочке. По преданию, сохранявшемуся в народе, Волосов Николаевский монастырь был основан на месте языческого капища в честь Волоса, откуда название как самого монастыря (Волосов), так и соответствующего места (Волосово). В этом монастыре была чудотворная икона Николы, которая по преданию многократно являлась на дереве, висящей на волосах. Вместе с тем в Петербурге в церкви св. Николая в Трунилове находился образ Николы с надписью: “Никола Волосовской”.

Соответственно, Никола выступает как крестьянский и вообще народный святой, покровитель народа. Эта демократическая сущность Николы очень ярко проявляется в русских переделках греческих сказаний о нем, когда, например, в греческой версии св. Николай помогает корабельщику, но в русской — крестьянину и где Никола может даже именоваться “смердовичем” а также “мужицким заступником”. Достаточно характерно также фольклорное определение Николы как “бурлацкого бога”, ср.: “Батюшка Никола — Бурлацкой бог”, “Мыкола-икона, Бурлацький бог”. Подобное восприятие Николы соответствует восприятию Волоса как бога “всей Руси”, между тем как Перун, отождествившийся с Тором, выступает как бог княжеской дружины.

Рассматриваемое отождествление позволяет объяснить специфическое восприятие Николы, который может фигурировать в народном сознании как второе лицо после Бога. В некоторых текстах можно наблюдать даже противопоставление Бога и Николы, который выступает как самостоятельное и почти равноправное начало. Н. Витсен и Г. Давид в своих описаниях Московии XVII в. свидетельствуют, что русские настолько почитают св. Николая, что, по их мнению, когда Бог умрет, св. Николай займет его место.

Исходный миф о поединке Бога Грозы и его противника может реализоваться в противопоставлении Бога и Николы.

Вообще в русском фольклоре Никола может обманывать Бога, заступаясь за бедных, подобно тому, как он может обманывать Илью-пророка,—см. легенду о том, как Никола спасает корову бедной вдовы, причем характерно, что Никола выступает здесь как защитник скота. Необходимо при этом иметь в виду, что Бог, так же как и св. Илья, может выступать вообще как воплощение Громовержца, ср. отсюда такие наименования для грома и молнии, как Божья милость.

Знаменательно, что это противопоставление могло не только четко осознаваться в русском народном православии, но и восприниматься как грех. Так, сибирский крестьянин Артемий Сакалов, записывая (в середине XVIII в.) свои грехи, кается в том, что в минуту невзгод у него вырвалась фраза: “Владыко человека лупит, а Никола видит и не отнимет”. Бог и Никола и в этом случае противопоставляются как карающее и милостивое начала, причем Николе приписывается способность противодействовать Богу.

В первую очередь необходимо отметить связь Николы со скотом, что соответствует обычной в древнерусских текстах характеристике Волоса как “скотьего бога”. Никола вообще выступает как покровитель скота (в ряде мест специально отмечена его связь с конем), что выражается, между прочим, в традиционном приветствии пастуху: “Микола в стадо!”, означающем пожелание, чтобы патрон скотины, св. Николай, всегда находился при стаде.

Обычай чествовать Николу на братчинах пивом объясняет, по-видимому, наименование Николы “пивным богом”. Корб свидетельствует, что пьянство в Николин день имело повсеместный и ритуальный характер: “Они считают неприличным и непристойным не упиться в этот день вином или водкою”.

В некоторых местах с иконой Николы обходят скот перед выгоном на пастбище и сам выгон в поле или в ночное может приурочиваться именно к Николину дню. Никола нередко выступает как покровитель лошадей; в Белоруссии первый выгон коров и овец производится в Юрьев день, но первый выгон лошадей в ночное — в Николин день. Наконец, в ряде мест Николин день отмечается как праздник конюхов.

Не менее очевидно объединение Николы и Волоса в их функции покровителя земледелия, что выражается прежде всего в особом обряде завивания “Миколиной бородки”. Есть основания полагать, что “Миколина борода” означает то же самое, что и “Волосова борода”. Это наглядно видно в следующем описании данного обряда, относящемся к Череповецкому уезду Новгородской губернии: “Когда выжнутся, оставляют на поле небольшой кустик колосьев и говорят одной жнее: «Ты верти бороду Волосу, или Велесу, другояко скажут». Та три раза ходит около куста и, захватывая серпом пряди по 30-ти колосьев, припевает: Благослови-ка меня, Господи, Да бороду вертеть: А пахарю-то сила, А севцу-то коровай, А коню-то голова, А Микуле — борода”.

Достаточно выразительна и поговорка: “На поле Никола — общий бог” или в другом варианте: “На поле Никола один бог”. Представление о связи Николы с оплодотворением земли нашло отражение также в пословице: “Не посеешь, так Никола перст не воткнет”.

В плане соотнесенности Волоса с загробным миром особенно показательно старочешское выражение “k Velesu za more”, относящееся к смерти и означающее, собственно, “на тот свет”. Представление, что тот свет находится по ту сторону моря или вообще водного пространства, отмечается у разных народов; характерно, что в украинском фольклоре перевозчиком душ служит как Никола, так и черт, что, очевидно, указывает на раздвоение образа Волоса в христианской перспективе. Вместе с тем функции Волоса как скотьего бога соответствует общеиндоевропейское представление о загробном мире как о пастбище, где один из богов пасет души мертвых.

Важной функцией Волоса оказывается функция плодотворящего начала, и, таким образом, можно сказать, что Волос связан как со смертью, так и с рождением (ср. в этом плане связь Змея с беременностью, мотивирующую обращение к Змею в русских любовных заговорах). Эта амбивалентность функций вытекает, по всей видимости, все из той же соотнесенности Волоса с царством мертвых: в самом общем виде она обусловлена тем обстоятельством, что в загробном мире нет старения и умирания, он находится по ту сторону смерти и, соответственно, здесь никогда не прекращается изобилие. Поэтому именно потусторонний мир является источником целительной и плодоносящей силы. Вполне естественно с этой точки зрения, что герои волшебной сказки отправляются в тридесятое царство, “чтобы получить. власть над жизнью и смертью, над болезнью, над исцелением”. Подобным же образом может трактоваться весьма характерный вообще для медицинской магии мотив обращения к смерти (ср. хотя бы упоминание покойников в заговорах от зубной боли, кость мертвеца как целительное средство и т. п.).

При этом Николин день мог отмечаться специальным обрядовым шумом, принятым при поминании “заложных” покойников; так, в селе Никола-Дудник Ростовского уезда Ярославской губернии на вешнего Николу (в престольный праздник) продавались детские глиняные дудки и колокольчики особенного устройства, “и всякий богомолец поставлял себе обязанность купить для своих детей у дудника ту или иную игрушку.

Связь Николы с обилием, накоплением, плодородием и т. п. в большой степени объясняет его функции покровителя животноводства и земледелия и соотнесенные с ним сельскохозяйственные обряды. Особенно же показательно, что почитание Николы может выражаться в специальных обрядах варки и крашения яиц. Так, например, в Сибири ходят в лес варить яйца на вешнего Николу, причем для этого заготовляют “крашонки”, т. е. крашеные яйца; равным образом девушки варят яйца “на вечереньках” и в день Николы зимнего. В Тульской губернии на вешнего Николу девушки кумятся, обмениваясь крашеными яйцами. Действительно, целая совокупность фактов позволяет констатировать связь Змея—Волоса с (мировым) яйцом как космогоническим началом.

Следует, наконец, упомянуть о специальных русских поверьях и магических ритуалах, непосредственно связывающих куриное яйцо и Змея как мифологического прототипа Волоса и вместе с тем одного из его воплощений. Есть все основания полагать, таким образом, что обрядовая функция яйца так или иначе соотносилась у восточных славян с культом Волоса, откуда, по-видимому, и объясняется роль яйца в почитании Николы.

По свидетельству анонимного английского автора, описавшего русские обычаи середины XVI в., священник в процессе крещения подносит ребенка к образам Николы и Богородицы и поручает им взять дитя под свое покровительство.

Таким же образом объясняется и связь Николы с врачеванием. Объединение Николы и Волоса позволяет интерпретировать те легенды о Николе, в которых образ Николы сливается с образом колдуна — волхва, исцеляющего больного: Никола в этих легендах в бане рассекает тело на части, затем составляет его вновь, дует — и тело оживает. Соответственно, в случае эпидемии в деревне может устраиваться специальное чествование Николы, причем в честь Николы добывается в этом случае живой огонь; языческие корни соответствующих обрядов выступают при этом как нельзя более очевидно. Следует иметь в виду вообще, что обычай справлять “микольщину”, о котором мы говорили выше, был непосредственно связан с обетом, даваемым в случае болезни скотины или человека. Никола нередко упоминается в русских заговорах, предназначенных для лечения болезней.

Следует подчеркнуть, что в отличие от ряда других святых целителей, которые имеют более или менее четкую медицинскую специализацию, к Николе в принципе могут обращаться при любой болезни. Соответственно, в Черниговской губернии произнесению любого медицинского заговора непременно предшествует характерное обращение к Николе: “Николай, угоднык Божий, помошнык Божий! Ты и у поли, ты и у доми, у пути и у дорози, на небеси и на земли; заступы и сохраны од усякого зла!”.

Совокупность разнообразных функций Николы, о которых шла речь выше, нашла отражение, как кажется, в следующем рассказе Генриха Штадена (немца, служившего опричником при Иване Грозном) о походе Грозного на Псков в 1570 г.: “Великий князь [Иван Грозный] отдал половину города [Пскова] на грабеж, пока он не пришел ко двору, где жил Микула (Mikula). Этот Микула — прожиточный мужик (Kerls); живет во Пскове во дворе один, без жены и детей. У него много скота, который всю зиму ходит во дворе по навозу, под открытым небом, растет и тучнеет. От этого он и разбогател. Русским он предсказывает многое о будущем. Великий князь пошел к нему на двор. Микула же сказал великому князю: „Довольно! Отправляйся назад домой!" Великий князь послушался этого Микулы и ушел от Пскова обратно в Александрову слободу”. Никола предстает здесь как олицетворение богатства и изобилия, он связан со скотом, он прорицает и, наконец, он выступает как защитник народа, причем противостоит в этом качестве княжеской власти; спасение Пскова при посредстве Николы закономерно выглядит как чудо.

Характерно в этом же плане упоминание о Николе, который ушел в воду, в детской прибаутке: “Где ты была? — В сыром бору! — Что там делала? — Ела сыру кашку! — Куда клала? — Под камень! — Кто взял? — Никола! — Где Никола? — В воду ушел!”.

Как и леший-медведь, Никола может восприниматься в качестве хозяина леса, выступая, в частности, как покровитель охоты, ср. характерную молитву охотника, преследующего зверя: “Николай Чудотворец! создай его моим!”, а также образ Николы — покровителя волков, который отвечает соответствующему представлению о лешем.

Согласно пословице, “в поле да в лесу один Никола бог”. Соответственно, например, в Пошехонье, когда ходят в лес по грибы, просят: Никола Микола, наполни лукошко Стогом верхом, Перевертышком!

В обрядах, генетически связанных с медвежьим культом, отражается и соотнесенность Волоса с богатством, изобилием, плодородием и т.п., что отвечает в общем и целом соответствующему восприятию Николы. Таким образом может быть интерпретирован вывернутый наизнанку тулуп, столь часто фигурирующий в разного рода ритуалах языческого происхождения. Так, например, в свадебном обряде Подольской губернии мать жениха надевает на себя вывернутый кожух, “чтобы жених был богатый, как кожух волохатый”; в Калужской губернии молодых встречает мужчина из жениховой родни в вывернутой мехом наружу шубе, “штобы маладые лахматыи были — к багацтву”; в Вологодской губернии “отец и мать жениха встречают, молодых в вывороченных наизнанку шубах. Тогда молодая должна спросить: „батюшко и матушка, отчего вы мохнаты?". Они отвечают: „оттого мохнаты, чтобы вы жили богато".

Культ Волоса позволяет объяснить вообще особое значение шубы в старом быту, отразившееся, в частности, в восточнославянских свадебных обычаях. Так, в Белоруссии, “несмотря на жаркую летнюю пору, жених и невеста венчаются в шубах, чтобы в доме брачующихся было довольство”.

Такую же роль играет шуба и в крестильных обрядах: в ряде мест младенца после крещения кладут на косматую шубу, чтобы он был богат. Так, например, в Воронежской губернии после крещения младенца “бабка-повитуха берет его и кладет на тулуп или шубу, чтоб новорожденный был богат”.

Итак, медвежий культ на Руси ближайшим образом соотносится с культом Николы. Английские путешественники Т. Соухэм и Дж. Спарк в своем описании России XVI в. упоминают о некоем монастыре, носящем знаменательное название “Никола-медведь” (St. Nicholas Medved), который находился в Новгородском крае (Готье, 1937, с. 86). Мы не знаем, какой именно монастырь имеется в виду, но в свете всего сказанного вполне допустимо предположение, что речь идет о преемственной связи Николы и культа медведя как воплощения Волоса ~ Велеса. Подобным же образом может объясняться и наименование Николаевского Медведовского монастыря Киевской губернии Чигиринского уезда: название села Медведовка, расположенного в окрестностях этого монастыря, также может быть генетически связано с культом медведя.

ИКОНЫ НИКОЛЫ И ЯЗЫЧЕСКИЕ ИДОЛЫ Отождествление с Волосом проявляется и в особом отношении к иконам Николы, которое свидетельствует об определенной связи этих икон с языческими идолами. Так, именно отождествление с Волосом объясняет, можно думать, распространение скульптурных (резных) изображений Николы, особенно заметное в условиях борьбы православной церкви с сакральной скульптурой. На это несоответствие обращал внимание еще Олеарий, который с удивлением отмечал, что хотя русские не признают резных изображений, они тем не менее высоко чтут резной образ Николы Чудотворца в Москве. Необходимо отметить, что бытование подобных изображений объясняется именно особенным их почитанием, которое церковь поневоле должна была учитывать: известны случаи, когда церковные власти пытались противодействовать такому поклонению, но были вынуждены отступить от своих требований (ср., например, неудавшуюся попытку изъять резной образ Николы из мценского Никольского собора в 1777).

 

Успенский Б. А. "Филологические разыскания в области славянских древностей. (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского)", М., Изд-во Моск. ун-та, 1982, с. 248.

Категория: Наследие | Добавил: beloyar (16.08.2017)
Просмотров: 67 | Теги: св. Георгий, языческие корни христианства, св. Николай, перун, Велес | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar